Неточные совпадения
К довершению всего, мужики начали между собою ссориться: братья требовали раздела, жены их не могли ужиться в одном доме; внезапно закипала драка, и все вдруг поднималось на ноги, как по
команде, все сбегалось
перед крылечко конторы, лезло к барину, часто с избитыми рожами, в пьяном виде, и требовало суда и расправы; возникал шум, вопль, бабий хныкающий визг вперемежку с мужскою бранью.
Я спал плохо, раза два просыпался и видел китайцев, сидящих у огня. Время от времени с поля доносилось ржание какой-то неспокойной лошади и собачий лай. Но потом все стихло. Я завернулся в бурку и заснул крепким сном.
Перед солнечным восходом пала на землю обильная роса. Кое-где в горах еще тянулся туман. Он словно боялся солнца и старался спрятаться в глубине лощины. Я проснулся раньше других и стал будить
команду.
Начальник округа слышал ночью суматоху, и ему было доложено, что двое отравились, но всё же
перед самою казнью, когда все собрались около виселиц, должен был задать начальнику
команды вопрос...
Но ключница даже кончить ей не дала. Под ее надзором состояла вся девичья, и она отвечала
перед барыней за порядок и тишину среди «беспорточной
команды». Не мудрено поэтому, что она подозрительно отнеслась к Аннушкиной проповеди.
Его иногда, для пользы службы, переводили из одной роты в другую, и в течение полугода он умел делать из самых распущенных, захудалых
команд нечто похожее по стройности и исполнительности на огромную машину, пропитанную нечеловеческим трепетом
перед своим начальником.
Никто не отдает приказаний, пока сам не выучится повиноваться; никто без прав друг
перед другом не возвышается, все подчинено определенной цели, все имеет значение, и тот самый человек, что сегодня делал государю по
команде на караул, завтра идет на смерть за него.
Причащался, исповедывался
перед тем, ей-богу, что смеху было, — с своим, знаете, желтым воротником и саблишкой сел он, наконец, в свой экипаж, — им эти желтые воротники на смех, надо быть, даны были; поехали мы, а он все охает: «Ах, как бы с
командой не разъехаться!» — команду-то, значит, вперед послал.
Зато с девичьей моей
командой отношения становились все ближе и горячее. Тесно обсев, они жадно слушали мои рассказы о нашем кружке, о страданиях народа, о великом, неоплатном долге, который лежит на нас
перед ним, о том, что стыдно жить мирною, довольного жизнью обывателя, когда кругом так много страдании и угнетения. Читал им Надсона, — я его много знал наизусть.
Сошли с тротуара, выстроились в ряд и, как по
команде, почтительно сняли фуражки
перед товарищем.
Плоховатая пожарная
команда под его грозными распоряжениями начала обнаруживать рьяную храбрость и молодечество, и в то время, как он, запыленный, закоптелый, в саже, облитый водою, стоял почти
перед самым пламенем, так что лошадь его беспрестанно фыркала и пятилась назад, — в это самое время с обеда председателя казенной палаты, а потому порядком навеселе, приехал тоже на пожар статский советник Опенкин.
На другой день, после первых опытов, я уже не ходил ни по магазинам, ни по учреждениям… Проходя мимо пожарной
команды, увидел на лавочке
перед воротами кучку пожарных с брандмейстером, иду прямо к нему и прошу места.
Тогда произошло нечто изумительное. Во-первых, Ноздрев бросил в сведущего человека хлебным шариком и попал на No 24. Вышло:"Кто пьет вино с рассуждением, тот может потреблять оное не только без ущерба для собственного здоровья, но и с пользою для казны". Во-вторых, по инициативе Ноздрева же, Мартыну Задеке накрепко завязали глаза, потом налили двадцать рюмок разных сортов водок и поставили
перед ним. По
команде"пей!" — он выпивал одну рюмку за другой и по мере выпивания выкликал...
Команда парохода любила его, и он любил этих славных ребят, коричневых от солнца и ветра, весело шутивших с ним. Они мастерили ему рыболовные снасти, делали лодки из древесной коры, возились с ним, катали его по реке во время стоянок, когда Игнат уходил в город по делам. Мальчик часто слышал, как поругивали его отца, но не обращал на это внимания и никогда не
передавал отцу того, что слышал о нем. Но однажды, в Астрахани, когда пароход грузился топливом, Фома услыхал голос Петровича, машиниста...
Незадолго
перед тем, в числе прочей
команды вновь отстроенного парохода «Валкирия», я был послан принять это судно от судостроительной верфи Ратнера и K° в Лисс, где мы и застряли, так как заболела почти вся нанятая для «Валкирии»
команда.
Когда по
команде «Марш! марш!» мы бросились во весь дух к отдаленному холму, на котором со свитою стоял император, вся чистая степь была
перед нами раскрыта, так как пыль и ископоть доставались на долю задней шеренги.
Но чем объяснить, что сколько бы раз ни командовали: «Палаши (или сабли) в ножны, пики за плечо!» — лошади остаются безучастны к такой
команде; но едва начальные слова той же
команды раздадутся к концу учения
перед конным фронтом, как ликующее ржание не дает дослушать слов.
А мы шли. Что со мной было — не знаю… Но сердце трепетало, каждая жилка дрожала, — я ничего, ровно ничего не боялся… Вот уж несколько десятков сажен до неприятельской батареи, исчезающей в дыму, сквозь который только и мелькают красные молнии огня, а нас все меньше и меньше… Вот музыка замолкла — только один уцелевший горнист, неистово покрывая выстрелы, как
перед смертью, наяривал отчаянное та-да-та-да-та-да-та-да… А вот и
команда: «Ура!»… Мы ждали «ура!».
В госпитале полною, бесконтрольною хозяйкою была Новицкая. Солдаты
команды обязаны были вытягиваться
перед нею во фронт. Врачам смешно было и подумать, чтобы Новицкая стала исполнять их приказы: она их совершенно игнорировала. То и дело происходили столкновения.
На Самаро-Златоустовской дороге нас нагнал командир нашего корпуса; он ехал в отдельном вагоне со скорым поездом. Поднялась суета, бледный смотритель взволнованно выстраивал
перед вагонами
команду, «кто в чем есть», — так приказал корпусный. Самых пьяных убрали в дальние вагоны.
На одной из следующих станций, когда отходил шедший
перед нами эшелон, солдаты, на
команду «по вагонам!», остались стоять.
Перед рассветом на 24-е число
команда Шитенина вернулась благополучно с пленниками и подтвердила слухи о скрывающейся по соседству шайке.
Я
передал нескольким солдатам из моей
команды о месте, где хранилось знамя, и зажег сигнальную ракету, чтобы батальоны нашего полка, стоявшие в окольных деревнях, узнали о нашем опасном положении.
— Партизан!.. партизан!.. Посмотрел бы я этого партизана
перед ротою — чай, не знает, как взвод завести! Терпеть не могу этих удальцов! То ли дело наш брат фрунтовой: без
команды вперед не суйся, а стой себе как вкопанный и умирай, не сходя с места. Вот это служба! А то подкрадутся да подползут, как воры… Удалось — хорошо! не удалось — подавай бог ноги!.. Провал бы взял этих партизанов! Мне и кабардинцы на кавказской линии надоели!
— Не бойся, братец! Бой будет равный. Видишь, один эскадрон принимает направо, прямехонько на нас. Милости просим, господа! мы вас попотчеваем! Смотри, ребята! без приказа не стрелять, задним шеренгам
передавать передней заряженные ружья; не торопиться и слушать
команды. Господа офицеры! прошу быть внимательными. По первому взводу строй каре!
Спасенный и спаситель были совершенно мокры, и как из них спасенный был в сильной усталости и дрожал и падал, то спаситель его, солдат Постников, не решился его бросить на льду, а вывел его на набережную и стал осматриваться, кому бы его
передать, А меж тем, пока все это делалась, на набережной показались сани, в которых сидел офицер существовавшей тогда придворной инвалидной
команды (впоследствии упраздненной).
Постеснялся я, признаться, сказать ему откровенно всю правду. Он хошь и свой брат, да в этаком деле и своему-то не сразу доверишься. Да и то сказать: вольная
команда все же не то, что арестантская артель: захочет он, например,
перед начальством выслужиться, придет и доложит тайком — он ведь «вольный». В тюрьмах у нас все фискалы наперечет — чуть что, сейчас уж знаем, на кого думать. А на воле-то как узнаешь?
А
перед самой комиссией принес фершал фельдфебелю пакетец, — из учебной
команды гостинец, мол, прислан. Схряпал Игнатыч колбасу мало что не с кожей, госпитальное довольствие известно какое. За столом старший доктор сидит, да лекарь помоложе, да адъютант батальонный, да штабс-капитан Бородулин.
Перед походом, когда полк, уже совсем готовый, стоял и ждал
команды, впереди собралось несколько офицеров и наш молоденький полковой священник. Из фронта вызвали меня и четырех вольноопределяющихся из других батальонов; все поступили в полк на походе. Оставив ружья соседям, мы вышли вперед и стали около знамени; незнакомые мне товарищи были взволнованы, да и у меня сердце билось сильнее, чем всегда.
Мелькнул еще
перед ним длинный, как верста, офицер какой-то
команды.
В тот же вечер Юрик кликнул Митьку, гонявшего голубей на голубятне. Митька кубарем скатился с лестницы и в одну секунду предстал
перед лицом своего юного начальства. Нужно сказать, что с первого же дня знакомства Митька поступил под
команду Юрика и исполнял каждое желание маленького барчонка.
Сам майор вышел
перед батальоном, уселся при посторонней помощи на коня и скомандовал: «Из середины, рядами!» Раздались
команды ротных командиров.
Его зашивают в парусину и, чтобы он стал тяжелее, кладут вместе с ним два железных колосника. Зашитый в парусину, он становится похожим на морковь или редьку: у головы широко, к ногам узко…
Перед заходом солнца выносят его на палубу и кладут на доску; один конец доски лежит на борте, другой на ящике, поставленном на табурете. Вокруг стоят бессрочноотпускные и
команда без шапок.
Дернул бестелесный ротный за веревочку — хрясь!.. — от
команды отделился да как загремит… Хочь и не видать, а слышно: лапа
перед ним сосновая так и всколыхнулась. С пять минут поливал, все пехотноармейские слова, которые подходящие, из себя выдул. А как немного полегчало, хриплым голосом спрашивает...
Уже
перед вечером конвойный начальник собрал свою
команду и с криком и спорами втеснился в обозы, и пленные, окруженные со всех сторон, вышли на Калужскую дорогу.